Что здесь за задания

Все шесть заданий — классические пробы из экспериментальной и патопсихологии, которые десятилетиями проводились на бумаге: бланк с буквами, секундомер и карандаш. Тренажёр переносит их на экран и считает то, что раньше подсчитывали вручную: сколько знаков просмотрено, сколько целей пропущено, как менялся темп от первой минуты к последней. Задания короткие, от одной до пяти минут, и нагружают разные стороны внимания — удержание на однообразной работе, избирательность, торможение лишней реакции, устойчивость к помехе.

Задание	Что делать	Что нагружает
Корректурная проба (Бурдона)	В поле случайных букв отмечать одну или две заданные буквы, строка за строкой, от одной до пяти минут	Устойчивость внимания и темп на однообразной работе; по 30-секундным отрезкам видно, как меняется продуктивность
Тест Мюнстерберга	Среди сплошных букв найти 25 спрятанных слов за две минуты	Избирательность: выделить осмысленное из потока шума
Тест Струпа	Назвать цвет шрифта, которым набрано слово, когда слово означает другой цвет	Помехоустойчивость и подавление автоматического ответа — чтения
Go/No-Go	Нажимать на целевую фигуру и не нажимать на другую; фигуры появляются каждые полторы-две секунды	Торможение реакции, устойчивость темпа, разброс времени реакции
Что изменилось	Запомнить набор фигур и после короткой паузы указать ту, у которой изменился цвет, форма или место	Зрительная рабочая память и сравнение двух картин; сложность подстраивается под ответы
Счёт по Крепелину	Складывать пары чисел и вводить последнюю цифру суммы несколько минут подряд	Работоспособность: врабатывание, утомление и точность в темпе
Таблица Шульте	Найти числа по порядку в квадрате из клеток	Скорость зрительного поиска; отдельный тренажёр сайта с серией из пяти таблиц
N-back	Отвечать, совпадает ли стимул с тем, что был n шагов назад	Рабочая память и её обновление; тоже отдельный тренажёр сайта

Все эти пробы старше компьютеров. Корректурную пробу предложил Бенджамин Бурдон в конце XIX века, счёт столбиками — Эмиль Крепелин, который по кривой ошибок и темпа изучал утомление и врабатывание; тест на цветные слова описал Джон Ридли Струп в 1930-х, а тест Мюнстерберга и Go/No-Go пришли из прикладной и экспериментальной психологии того же времени. В российской патопсихологии корректурная проба, счёт по Крепелину и таблицы Шульте до сих пор входят в стандартную батарею — как способ посмотреть, как человек работает, а не как упражнение для развития внимания.

Выбирать задание имеет смысл под вопрос, который вы себе задаёте. «Долго ли я держу ровный темп на скучной работе» — это корректурная проба и счёт по Крепелину. «Нажимаю ли я раньше, чем разглядел» — Go/No-Go. «Насколько мне мешает то, что нельзя не прочитать» — тест Струпа. Мюнстерберг и «Что изменилось» ближе к поиску и памяти, чем к удержанию, и хорошо дополняют первую тройку.

Как заниматься, чтобы результат что-то значил

• Одинаковые условия. Тот же экран, та же поза, тот же способ нажатия — палец или мышь. Переход с ноутбука на телефон меняет числа сильнее, чем неделя занятий, а результаты на телефоне и компьютере между собой сравнивать нельзя.
• Короткие серии в одно и то же время. Две-три попытки одного задания раз в день говорят больше, чем десять подряд: при повторах растёт навык самого задания, и он маскирует всё остальное.
• Одно и то же время суток. Внимание заметно меняется в течение дня, и попытка сразу после часа за экраном или в конце рабочего дня даст не тот результат, что утром. Если задача — увидеть динамику, условия должны совпадать и в этом.
• Дневник состояния. Рядом с результатом стоит записать, сколько спали, была ли сегодня таблетка, кофе, тревога. Через две недели такие пометки объясняют разброс лучше, чем любые графики. Кнопка «Скопировать сводку» даёт готовую строку для заметок.
• Не сравнивать с чужими. Ни у одного задания в тренажёре нет нормы: числа зависят от устройства, освещения, возраста, привычки к экрану и опыта прохождения. История в браузере показывает только ваши попытки, и это единственное осмысленное сравнение.
• Детям — вместе со взрослым. В детском режиме буквы заменены фигурами, темп медленнее, а резюме короткое и без цифр. Задача взрослого — прочитать инструкцию вслух и не превращать попытку в экзамен.

Как читать результат

После каждого задания тренажёр показывает несколько чисел и текстовое резюме. Вот что за ними стоит.

Пропуски и ложные нажатия — две разные ошибки. Пропуск — цель была, а отметки или нажатия нет: взгляд прошёл мимо, рука не успела. Ложное нажатие — отметка там, где цели не было: ответ опередил проверку. В корректурной пробе и Мюнстерберге это ложные отметки, в Go/No-Go — нажатия на нецелевую фигуру, их ещё называют ошибками торможения. Соотношение этих двух ошибок описывает стиль работы: одни люди медленны и почти не промахиваются, другие быстры и платят за скорость ложными нажатиями. Ни один из стилей не лучше другого, но полезно знать свой.

Просмотрено знаков и темп в корректурной пробе считаются до последней отмеченной клетки в порядке чтения: всё, что левее и выше неё, тренажёр считает просмотренным, всё, что дальше, — нет. Поэтому пропуски считаются только в просмотренной зоне, а не по всему полю, и медленный аккуратный проход не получает лишних ошибок за то, что поле не кончилось. Знаки в минуту — это темп просмотра; сам по себе он ни о чём не говорит, пока рядом не стоит число пропусков: быстрый темп с пропусками и медленный без них — две разные стратегии.

Время до последнего слова в тесте Мюнстерберга появляется, только если найдены все 25 слов; иначе показано время лимита. График интервалов между находками обычно неровный: первые слова находятся быстро, потом взгляд возвращается к уже просмотренным строкам, и паузы растут. Если ложных отметок много, а пропусков мало — слова угадывались раньше, чем прочитывались; если наоборот — поиск шёл медленно, но точно.

Разброс времени реакции в Go/No-Go считается как коэффициент вариации — стандартное отклонение, делённое на среднее. Два человека с одинаковой средней скоростью могут работать совсем по-разному: у одного все ответы укладываются в узкий коридор, у другого серия быстрых нажатий сменяется провалом на секунду. В исследованиях внимания разброс считают более чувствительным показателем, чем средняя скорость, — но это верно для длинных проб и групповых сравнений, а не для одной двухминутной попытки. Рядом с разбросом тренажёр показывает время реакции после ошибки: у большинства людей ответ после ложного нажатия замедляется, и это признак того, что ошибка замечена.

Кривая работоспособности — график по 30-секундным отрезкам в корректурной пробе и счёте по Крепелину: сколько верных отметок или сумм пришлось на каждые полминуты. Ровный ряд столбиков — ровный темп. Подъём после первого отрезка — врабатывание, обычное для любой новой задачи. Спад к концу вместе с ростом ошибок — то, что в описании проб называют утомлением. По одной попытке спад не отличить от того, что вы просто отвлеклись на уведомление; смысл появляется, когда картина повторяется из раза в раз.

Интерференция в тесте Струпа — разница между временем ответа на слова, которые спорят с цветом шрифта, и на слова, которые с ним совпадают. Чтение у грамотного взрослого идёт автоматически, и слово «СИНИЙ», набранное красным, приходится подавлять, чтобы ответить «красный». Эта задержка есть почти у всех, её размер меняется от усталости и от опыта прохождения, а короткие блоки по двадцать проб дают грубую оценку — разница в несколько десятков миллисекунд между попытками ничего не значит.

Достигнутый размер сетки в «Что изменилось» показывает, до скольких фигур дорос набор: после трёх верных ответов подряд фигур становится на одну больше, после двух ошибок подряд — на одну меньше. Восемь-десять фигур — это уже больше, чем удерживается в зрительной рабочей памяти по отдельности, и на таких размерах ответ опирается на общую картину.

Тренирует ли это внимание

Результаты от повторов улучшаются, и довольно быстро: за неделю ежедневных попыток корректурная проба ускоряется, ошибок в Струпе становится меньше, сетка в «Что изменилось» дорастает до больших размеров. Вопрос в том, что именно улучшилось — внимание в жизни или навык проходить именно это задание.

На этот вопрос есть довольно определённый ответ, и он не в пользу тренажёров. Метаанализ Кортезе и соавторов 2015 года в Journal of the American Academy of Child and Adolescent Psychiatry собрал рандомизированные исследования когнитивного тренинга при СДВГ: по оценкам тех, кто знал о тренировках, симптомы уменьшались заметно, а по ослеплённым оценкам — учителей и наблюдателей, не знавших, кто тренировался, — эффект оказался около 0,2 стандартного отклонения и статистически не подтвердился. Рабочая память в тренируемых задачах росла, успеваемость — нет. Тем же закончился и более ранний метаанализ нелекарственных методов Сонуги-Барке и соавторов 2013 года: эффект когнитивного тренинга по ослеплённым оценкам не отличался от нуля.

Вне СДВГ картина такая же. Обзор Саймонса и соавторов 2016 года в Psychological Science in the Public Interest разобрал доказательства коммерческих «тренажёров мозга» и пришёл к выводу, который с тех пор не изменился: тренировка улучшает результат в тренируемой задаче, частично переносится на очень похожие задачи и почти не переносится на повседневное внимание, учёбу и работу. Ни для корректурной пробы, ни для теста Струпа, ни для Go/No-Go исследований, где они были бы средством тренировки с проверкой переноса, просто нет.

Это не значит, что тренажёр бесполезен — значит лишь, что польза не в тренировке. Короткая задача с ясным правилом и мгновенной обратной связью удобна для самонаблюдения: сегодня темп ровный, а через неделю на тех же настройках он падает к концу второй минуты; после ночи без сна разброс времени реакции вырос вдвое; на лекарстве ложных нажатий стало заметно меньше. Такие наблюдения — повод для разговора с врачом, а не замена ему. Что действительно работает при СДВГ — лечение, поведенческие методы, организация среды, — разобрано в статье о тренировке внимания.

Детям

В детском режиме доступны три задания: корректурная проба с цветными фигурами вместо букв, Go/No-Go с более медленным темпом и «Что изменилось». Первые два подходят примерно с пяти-шести лет, когда ребёнок уверенно узнаёт формы и может минуту-две сидеть над одной задачей; «Что изменилось» с шестью фигурами — примерно с того же возраста, а большие сетки даются позже. Тест Мюнстерберга и тест Струпа требуют беглого чтения, поэтому раньше третьего-четвёртого класса они измеряют навык чтения, а не внимание. Счёт по Крепелину имеет смысл, когда сложение однозначных чисел стало автоматическим.

Стоит помнить, что «игры для развития внимания» — это про формат занятия, а не про лечение. Ребёнку с СДВГ короткая игра с правилом и обратной связью даётся обычно хорошо; трудности проявляются на длинных заданиях без внешней структуры — на уроке, за домашней работой. Поэтому хороший результат в тренажёре ничего не опровергает, а плохой — ничего не доказывает. Какие занятия имеют подтверждение, а какие держатся на обещаниях, разобрано в статье об играх для развития внимания, а подборка подвижных вариантов — в материале об играх для гиперактивных детей.

Тренажёр и СДВГ

Диагноз по тренажёру не ставят и подтвердить им ничего нельзя. Человек с СДВГ может пройти любое из шести заданий быстро и точно: короткая задача с ясным правилом и видимым результатом как раз из тех, что удерживают внимание хорошо. Трудности при СДВГ видны на длинных однообразных задачах, где нечем себя подстегнуть, — именно так устроены тесты непрерывной работоспособности, и на сайте есть свой CPT-тест внимания с помехами и четырьмя показателями. Скрининговые шкалы — ASRS для взрослых, опросники для родителей и подростков — собраны в разделе тестов. И то и другое тоже не диагноз: диагноз ставит врач по клиническому интервью, истории симптомов с детства и исключению других причин.

Если тренажёр нужен как дневник — например, чтобы понять, изменилось ли что-то после начала лечения или смены дозы, — полезнее всего история попыток одного задания в одинаковых условиях за несколько недель вместе с пометками о сне и самочувствии. Такие записи врач прочитает как наблюдение, а не как результат теста, и в этом качестве они бывают полезны.

Частые вопросы