Антипсихиатрия и «психиатрия — индустрия смерти»: кто и зачем пугает родителей

Материалы про «психиатрию — индустрию смерти» распространяет Гражданская комиссия по правам человека, основанная в 1969 году Церковью саентологии совместно с психиатром Томасом Сасом, — это не независимое правозащитное расследование, каким оно подаётся. При этом часть критики опирается на реальные события: лоботомию, инсулинокоматозную терапию и использование диагноза против инакомыслящих в СССР, — и разбирать её лучше по пунктам, а не отмахиваться целиком.

Разбираем, какие именно утверждения складываются в этот набор, откуда взялась организация и её выставка, что в критике психиатрии опирается на задокументированные события, где происходит подмена и как она устроена по шагам, почему формула «сажают детей на таблетки» в российских условиях описывает несуществующее, что показали два больших исследования о жизни без помощи, почему эти материалы заходят и держатся и как разбирается страх перед первым визитом.

Содержание

• Что именно утверждают
• Откуда взялась выставка
• Что в этой критике опирается на реальное
• Где начинается подмена
• Российская особенность: главный тезис указывает не туда
• Что известно о жизни без помощи
• Почему это заходит и почему держится
• Что делать со страхом перед психиатром
• Коротко: главное
• Частые вопросы
• Источники

Что именно утверждают

Родитель, который ищет в интернете «стоит ли вести ребёнка к психиатру», почти неизбежно натыкается на набор утверждений, звучащих согласованно, потому что он и есть согласованный.

Утверждается, что психических расстройств не существует как медицинских явлений — есть трудное поведение, которому придумали названия. Что диагнозы созданы ради продажи препаратов. Что СДВГ изобретён специально, чтобы «сажать детей на таблетки». Что психиатрия исторически причастна к массовым злодеяниям, а значит, к ней нельзя обращаться и сейчас.

Собранные вместе, эти тезисы дают простой вывод: к врачу идти опасно. Вывод действует, потому что ложится на уже существующий страх, а не создаёт его с нуля.

Дальше разбираем, откуда взялась организация, которая распространяет эти материалы, что в критике психиатрии опирается на реальные события, где начинается подмена, почему в российских условиях главный тезис указывает не туда, что известно о жизни без помощи и что делать с собственным страхом.

Откуда взялась выставка

Материалы, о которых идёт речь, чаще всего исходят от одной организации — Гражданской комиссии по правам человека. Она основана в 1969 году Церковью саентологии совместно с психиатром Томасом Сасом, автором книги «Миф душевной болезни»; штаб-квартира находится в Лос-Анджелесе. Передвижная выставка «Психиатрия: индустрия смерти» и одноимённый музей — её проекты.

Это не разоблачение и не аргумент против содержания: у высказывания может быть неудобное происхождение и верное содержание. Но знать источник полезно по другой причине. Материалы выставки подаются как результат независимого правозащитного расследования, и читатель оценивает их как позицию нейтральной стороны. Она не нейтральна: у организации есть учредитель с собственным отношением к психиатрии, закреплённым в вероучении.

Российская сторона истории тоже относится к фактам, а не к оценкам. Мосгорсуд 23 ноября 2015 года удовлетворил иск управления Минюста и ликвидировал религиозную организацию «Саентологическая церковь Москвы»; Верховный суд 29 июня 2016 года признал это решение законным. Основанием иска было то, что слово «саентология» зарегистрировано как товарный знак, принадлежащий американской организации, — Минюст счёл это противоречащим российскому закону о свободе совести.

Что в этой критике опирается на реальное

Пропустить эту часть — значит проиграть разговор заранее. Критика психиатрии выросла не на пустом месте, и родитель, которому отвечают «всё это выдумки», справедливо перестаёт слушать.

Психохирургия середины XX века, лоботомия и Нобелевская премия за неё в 1949 году — реальная история медицины, а не памфлет. Инсулинокоматозная терапия, применявшаяся десятилетиями без доказательств эффективности, — тоже. Использование психиатрического диагноза против инакомыслящих в СССР — задокументированный факт, из-за которого советская психиатрическая ассоциация в 1983 году вышла из Всемирной психиатрической ассоциации, не дожидаясь исключения.

Из этой истории и родился российский Закон РФ от 2 июля 1992 года № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании». Он построен вокруг добровольности: помощь оказывается при добровольном обращении и с информированным добровольным согласием, а недобровольная госпитализация проходит через суд. Это не косметическая поправка, а прямой ответ на предшествующую практику.

То есть само направление критики законно: медицина в этой области ошибалась дорого, и контроль за ней нужен. Спор идёт не об этом.

Где начинается подмена

Переход от «психиатрия совершала злоупотребления» к «психиатрия — индустрия смерти» устроен как серия подмен, и каждую можно назвать отдельно.

Историческое подставляется вместо современного. Лоботомия применялась семьдесят лет назад и была прекращена в том числе усилиями самих психиатров. Аргумент «они делали лоботомию» относится к практике, которой нет, а не к сегодняшнему приёму.

Часть выдаётся за целое. Злоупотребления существовали в конкретных странах, в конкретные периоды, при конкретных политических условиях. Из этого не следует, что дисциплина целиком построена на злоупотреблении, — так же как из врачебных ошибок в хирургии не следует, что оперировать нельзя.

Отсутствие маркера подменяет отсутствие явления. Тезис «диагноза нет, потому что нет анализа крови» звучит убедительно и не работает: мигрень, эпилепсия вне приступа, большинство болевых синдромов тоже не имеют подтверждающего анализа. Международное консенсусное заявление по СДВГ, собравшее 208 доказательных выводов, прямо фиксирует, что диагноз ставится клинически и инструментального подтверждения не существует. Это верно и не является возражением.

Мотив подменяет доказательство. «Диагноз выгоден фармкомпаниям» — утверждение о мотиве. Оно ничего не говорит о том, существует состояние или нет. Проверяется существование данными, а не разбором чужих интересов.

Спор специалистов подменяется отрицанием предмета. Дискуссия о границах диагноза действительно идёт: где проходит порог, не расширяется ли он, не ставят ли диагноз там, где достаточно изменить требования. Этот спор — внутри дисциплины, и он не про то, существует ли расстройство. Разбор российской стороны этого спора — в материале о гипердиагностике СДВГ в России.

Российская особенность: главный тезис указывает не туда

Формула «психиатры сажают детей на таблетки» переведена с английского вместе с остальным набором, и в российских условиях она описывает то, чего здесь не происходит.

Препараты первой линии международных руководств — метилфенидат и лиздексамфетамин — отнесены в России к списку I перечня, утверждённого постановлением Правительства РФ от 30 июня 1998 года № 681. Оборот веществ этого списка запрещён, медицинское применение законом не предусмотрено, зарегистрированных препаратов нет, и особого рецепта, по которому их можно было бы выписать, не существует. Российский психиатр не может назначить ребёнку стимулятор, даже если бы захотел. История и логика запрета разобраны отдельно.

Реальная российская проблема с назначениями противоположна по знаку и лежит в другой плоскости: широкое назначение ноотропов и сосудистых средств с неубедительной доказательной базой. Разбор того, как читать такие назначения, — в материале «Пять препаратов сразу».

Получается странное: материалы, которые пугают родителя стимуляторами, отвлекают его от вопроса, который в его стране действительно стоит задать.

Что известно о жизни без помощи

Тезис «лучше не трогать» проверяем, и проверялся он на больших выборках.

Общенациональное когортное исследование в Дании, охватившее около 1,92 миллиона человек с наблюдением до 32 лет, показало повышенную смертность у людей с СДВГ по сравнению с не имеющими диагноза. Основной вклад в избыточную смертность вносили несчастные случаи, а риск был выше при позднем — во взрослом возрасте — установлении диагноза.

Второе исследование, шведское, использовало собственную конструкцию: сравнивало периоды приёма и периоды без приёма препарата у одних и тех же людей. Такой дизайн снимает главное возражение к наблюдательным работам — что различаются не терапии, а сами люди. В периоды приёма частота криминальных эпизодов была ниже, чем в периоды без него, у тех же самых участников.

Что из этих данных не следует. Что препараты обязательны, что они всем показаны и что без них жизнь неизбежно ломается. Что из них следует: цена бездействия существует и измерена, а «не трогать» — тоже решение с последствиями, а не нейтральная позиция. Развёрнутый разбор — в материале о том, что бывает, если не лечить СДВГ.

Почему это заходит и почему держится

Материалы такого рода эффективны не потому, что убедительны, а потому, что попадают в готовое.

Родитель приходит к ним со страхом уже сформированным: боязнью ярлыка, разговоров в школе, ограничений в будущем, чувства, что «сдал ребёнка». Материалы не создают этот страх, они его называют и легитимируют — и предлагают выход, который выглядит как забота: не ходить.

Дальше страх подкрепляется собой. Не пошли — ничего плохого не случилось сегодня. Ощущение правоты растёт, а трудности ребёнка списываются на возраст, характер и школу. Проверить, что было бы иначе, невозможно, и обратной связи система не получает.

Разбираются такие страхи по одному, а не целиком. Часть снимается фактами: кто именно ставит диагноз, кто может узнать о нём, чем различаются визит в частную клинику и в диспансер. Ещё часть — тем, что происходит в публичном поле: когда о собственных подозрениях на диагноз говорят публично, страх ярлыка ослабевает, и пример такого разговора стоит больше десяти опровержений.

Родителям, у которых страх остаётся сильнее аргументов, адресована книга «СДВГ у ребёнка: гид для родителей» — она про то, из чего складывается путь и на каких его участках решение остаётся за семьёй.

Что делать со страхом перед психиатром

Страх перед психиатром — не иррациональность, которую нужно преодолеть силой воли. У него есть содержание, и это содержание разбирается по пунктам.

Отделить событие от последствий. Пугает обычно не разговор с врачом, а то, что будет после: записи, ограничения, «учёт». Половина этих опасений относится к порядкам, которых нет.

Проверять утверждения по одному. У любого тезиса вида «психиатры делают то-то» есть проверяемая часть: где, когда, кем зафиксировано. Отсутствие ответа на эти вопросы — сам по себе ответ.

Смотреть на источник. Не для того, чтобы отвергнуть материал из-за авторства, а чтобы понимать, чью позицию читаешь и кто её оплачивает.

Не путать сомнение с отказом. Сомневаться в конкретном назначении — нормально, и вопрос «на чём основано» законен. Отказ от обращения вообще — не то же самое: он ничего не проверяет.

Идти с вопросами, а не с готовым решением. Первый визит не обязывает ни к чему: он даёт информацию. Согласие на любое вмешательство остаётся за семьёй, а у подростка с пятнадцати лет — за ним самим.

Дать себе право уйти. Если конкретный врач не подошёл, это повод сменить врача, а не отказаться от помощи. Право на выбор врача и медицинской организации закреплено законом.

Коротко: главное

• Гражданская комиссия по правам человека основана в 1969 году Церковью саентологии.
• «Саентологическая церковь Москвы» ликвидирована Мосгорсудом в 2015 году, решение устояло в 2016-м.
• Критика опирается на реальную историю: лоботомию и использование диагноза против инакомыслящих.
• Российский закон о психиатрической помощи 1992 года и построен как ответ на эту практику.
• Отсутствие подтверждающего анализа — не довод: его нет и у мигрени, и у эпилепсии вне приступа.
• Стимуляторы в России отнесены к списку I: назначить их ребёнку врач не может в принципе.
• Датская когорта на 1,92 миллиона человек показала повышенную смертность, в основном от несчастных случаев.

Частые вопросы

Источники

• РАПСИ, 29.06.2016 — Верховный суд подтвердил ликвидацию «Саентологической церкви Москвы»
• Статья 4 Закона РФ № 3185-1 от 02.07.1992 — добровольность обращения за психиатрической помощью
• Dalsgaard S et al. Mortality in children, adolescents, and adults with attention deficit hyperactivity disorder: a nationwide cohort study. Lancet, 2015;385(9983):2190-6 — общенациональная когорта Дании: смертность при СДВГ, вклад несчастных случаев
• Lichtenstein P et al. Medication for attention deficit-hyperactivity disorder and criminality. N Engl J Med, 2012;367(21):2006-14 — сравнение периодов приёма и отсутствия приёма у одних и тех же людей
• Faraone SV et al. The World Federation of ADHD International Consensus Statement: 208 Evidence-based conclusions about the disorder. Neurosci Biobehav Rev, 2021;128:789-818 — международный консенсус: диагноз клинический, инструментального подтверждения нет

Материал носит справочный характер и не заменяет консультацию врача. Решения о диагностике и лечении принимаются очно и индивидуально.

Автор-редактор: Григорий Зиневич