Почему у СДВГ нет анализа крови — и почему это не делает диагноз «выдумкой»: разбор Стивена Фарона
«Раз у СДВГ нет анализа крови — значит, его не существует». Этот аргумент звучит постоянно, и профессор Стивен Фарон — один из самых цитируемых исследователей СДВГ в мире — разбирает его по косточкам. Отсутствие биомаркера не делает диагноз выдумкой, и вот почему.
Болезни без единого анализа
В современной медицине мы привыкли, что диагноз подтверждает тест: анализ крови, снимок, биопсия. Но многие признанные болезни не имеют одного объективного теста. Мигрень, фибромиалгия, сотрясение мозга — у них нет лабораторного маркера, и это никого не смущает. Диагноз ставят по клинической картине: совокупности симптомов, течению и ответу на лечение.
То же самое с СДВГ — с той разницей, что доказательная база здесь даже богаче, чем у части «признанных» телесных болезней.
Что это значит простыми словами
Представьте, что вы собираете пазл. Анализ крови был бы одной крупной картинкой, которая всё объясняет разом. Но диагноз СДВГ складывается из десятков мелких деталей, которые вместе дают полноценную картину: характер симптомов, наследственность, особенности работы мозга, нарушения в жизни человека и отклик на лечение. Отсутствие одной «главной» детали не означает, что пазла нет.
Фарон перечисляет шесть критериев, по которым психиатрия отличает расстройство от «просто черты характера», — и СДВГ проходит по всем шести.
Шесть критериев валидности диагноза
Первое. У СДВГ есть устойчивый, узнаваемый набор симптомов — невнимательность, импульсивность, гиперактивность — и измеримые нарушения: школьные проблемы, травмы, провалы на работе.
Второе. У людей с СДВГ объективно чаще встречаются изменения в нейропсихологических тестах, структуре мозга и генах — маркеры есть, просто они не подходят для постановки диагноза у конкретного человека.
Третье. Симптомы СДВГ отличаются от симптомов сопутствующих расстройств — тревоги и депрессии, с которыми его часто путают.
Четвёртое. СДВГ имеет высокую наследственность: около 80% вариаций объясняется генетикой, а исследования ДНК подтверждают накопление множества мелких генетических факторов риска.
Пятое. На лечение есть предсказуемый ответ: стимуляторы, нестимуляторы и поведенческая терапия устойчиво работают в исследованиях.
Шестое. Без лечения симптомы сохраняются годами и ведут к измеримому ущербу — это расстройство, а не временная фаза.
Наследственность и консенсус учёных
В 2021 году Всемирная федерация СДВГ, где Фарон — один из авторов, опубликовала консенсусное заявление: 208 выводов, подписанных десятками исследователей. Среди них — подтверждение, что СДВГ наследуется и имеет нейробиологическую основу. О наследственности подробнее мы рассказывали отдельно, а про то, что гены не означают «судьбу», — в материале о причинах СДВГ.
Отдельная тема — мифы про «выдуманность» СДВГ. Самый живучий из них, про «признание» Айзенберга, мы разобрали по первоисточникам: цитата, на которую ссылаются скептики, существует только в пересказе журналиста.
Фарон подводит итог жёстко: ждать идеального биомаркера, пока дети и взрослые страдают от поддающихся лечению симптомов, — значит отказаться от врачебной ответственности. Диагноз подтверждается не тестом, а сходимостью независимых линий доказательств.
Источники: Faraone S.V. (2026), The Science Behind ADHD Validates Its Existence, ADDitude; Faraone et al. (2021), World Federation of ADHD International Consensus Statement, Neurosci Biobehav Rev; Faraone S.V. (2005), The Scientific Foundation for ADHD as a Valid Psychiatric Disorder, Eur Child Adolesc Psychiatry.
Важно. Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию врача. Диагноз СДВГ должен устанавливать психиатр или невролог.
