СДВГ и правонарушения: что показывают данные

Среди людей в местах лишения свободы доля людей с СДВГ выше в разы: метаанализ 42 исследований даёт 25,5 % по данным диагностических интервью — пятикратное повышение в подростковых учреждениях и десятикратное во взрослых. Обратное утверждение при этом неверно: подавляющее большинство людей с диагнозом никогда не сталкивается с уголовным преследованием, а связь идёт не через диагноз сам по себе, а через импульсивность, слабое влияние отдалённых последствий, накопленные неудачи и употребление веществ.

Разбираем, что именно измерено и почему направление вывода здесь решает всё, чем скрининговые оценки отличаются от диагностических интервью, через какие механизмы идёт связь, что показало шведское регистровое исследование, сравнивавшее людей с самими собой в периоды приёма препаратов и без них, что из этих данных следует для семьи и для системы и по каким признакам отличить корректный текст на эту тему от передёргивания.

Содержание

• Что именно измерено
• Почему это не значит того, чем кажется
• Что показало сравнение человека с самим собой
• Что стоит за этой связью
• Чем это важно для семьи
• Что это значит для системы
• Как читать статьи на эту тему
• Что стоит запомнить
• Коротко: главное
• Частые вопросы
• Источники

Что именно измерено

Разговор об этом стоит начинать с направления вывода, иначе первая же цифра будет прочитана неверно.

Данные говорят о том, что среди людей, оказавшихся в местах лишения свободы, доля людей с СДВГ выше, чем в населении. Они не говорят, что люди с СДВГ склонны к преступлениям: это разные утверждения, и второе из первого не следует. Из повышенной доли следует ровно одно — маршрут помощи для этих людей где-то не сработал.

Метаанализ, опубликованный в Psychological Medicine в 2015 году, свёл 42 исследования. По данным диагностических интервью оценённая распространённость СДВГ в этих популяциях составила 25,5 %, без значимых различий по полу и возрасту. В сравнении с общепопуляционными оценками это пятикратное повышение в подростковых учреждениях (30,1 %) и десятикратное во взрослых (26,2 %).

Важная методологическая деталь из той же работы: при скрининговых оценках цифры выходят выше, чем при диагностическом интервью, и выше при ретроспективной оценке детского возраста, чем при оценке текущего состояния. Поэтому корректно опираться именно на числа по интервью — 25,5 %, — а не на более впечатляющие оценки, которые иногда цитируют.

Почему это не значит того, чем кажется

Три соображения, каждое из которых меняет прочтение цифры.

Обратное неверно. Из того, что четверть заключённых имеет диагноз, не следует, что четверть людей с диагнозом попадёт в места лишения свободы. Подавляющее большинство людей с СДВГ никогда не сталкивается с уголовным преследованием. Это классическая ошибка направления вывода, и здесь она особенно дорого стоит.

Действует не диагноз, а то, что рядом. Тот же коллектив авторов опубликовал вторую работу — метаанализ 18 исследований с данными по 1615 заключённым с СДВГ и 3128 без него. У взрослых заключённых с СДВГ риск всех рассмотренных психиатрических расстройств оказался повышенным; у подростков связи ограничивались расстройствами настроения (отношение шансов 1,89 при доверительном интервале от 1,09 до 3,28). То есть речь о накоплении сопутствующих состояний, а не об изолированном влиянии дефицита внимания.

Часть пути идёт через вещества. Употребление психоактивных веществ при СДВГ встречается чаще, и оно само по себе связано и с правонарушениями, и с попаданием в учреждения; разбор этой связи есть в материале про СДВГ и зависимости.

Что показало сравнение человека с самим собой

Самая сильная по дизайну работа в этой области отвечает не на вопрос «связано ли», а на вопрос «меняется ли».

Исследование, опубликованное в New England Journal of Medicine в 2012 году, использовало шведские национальные регистры: 25 656 человек с диагнозом СДВГ, данные о лекарственной терапии и о судимостях за 2006–2009 годы. Ключевая особенность — сравнение шло не между людьми, а внутри одного человека: частота правонарушений в периоды приёма препаратов сопоставлялась с частотой у него же в периоды без приёма.

Такой дизайн снимает главное возражение. Сравнение групп «лечится» и «не лечится» всегда упирается в то, что группы различаются по множеству причин — тяжести, среде, доступу к помощи. Когда человек сравнивается сам с собой, эти различия исчезают.

Результат: в периоды приёма частота правонарушений была ниже на 32 % у мужчин (скорректированное отношение рисков 0,68; 95 % ДИ 0,63–0,73) и на 41 % у женщин (0,59; 0,50–0,70). В анализах чувствительности у мужчин снижение оставалось в пределах от 17 до 46 % при разных типах препаратов и разных видах правонарушений.

Формулировка авторов при этом осторожная: результаты «поднимают возможность», что применение препаратов снижает риск. Это наблюдательное исследование, а не рандомизированное, и вывод о причинности из него делается с оговоркой. Решение о лечении в любом случае принимает врач. Что известно про эффективность разных вмешательств при СДВГ, собрано в разборе способов лечения по силе эффекта.

Что стоит за этой связью

Механизмы известны, и ни один из них не про «криминальные наклонности».

Импульсивность. Решение принимается быстрее, чем оценивается. В большинстве бытовых ситуаций это стоит разбитой чашки, в редких — правонарушения.

Слабое влияние отдалённых последствий. Наказание, отделённое месяцами, удерживает поведение хуже, чем немедленная выгода. Тот же механизм объясняет трудности с планированием.

Накопленные неудачи. Исключение из школы, отсутствие образования и работы — известные факторы риска сами по себе, и у людей с невыявленным СДВГ они встречаются чаще.

Вещества. Употребление и связанные с ним ситуации формируют отдельную дорожку.

Непройденный маршрут помощи. Ключевое звено: почти все перечисленные факторы поддаются вмешательству, если диагноз поставлен вовремя. Почему в России взрослым редко ставят СДВГ — вопрос, напрямую относящийся к этой теме.

Чем это важно для семьи

Практический смысл этих данных не в тревоге, а в трёх выводах.

Ранняя оценка — не про ярлык. Каждый из перечисленных механизмов работает годами и складывается постепенно. Диагноз, поставленный в школе, меняет траекторию задолго до того, как речь зайдёт о чём-то серьёзном.

Школьные проблемы — не мелочь. Исключение из школы и потеря образования стоят в списке факторов риска, и именно они чаще всего оказываются точкой, где вмешательство ещё возможно и дёшево.

Не ставить знак равенства. Подросток с СДВГ — не будущий правонарушитель, и обращаться с ним как с потенциально опасным означает ускорять именно ту траекторию, которой опасаются. Про то, как накопленный опыт упрёков влияет на подростка, есть отдельный разбор самоповреждения при СДВГ.

Что это значит для системы

Из данных следуют выводы не только для семьи.

Если четверть людей в учреждениях имеет состояние, которое поддаётся лечению, а внутрииндивидуальное сравнение показывает снижение частоты правонарушений в периоды терапии, то выявление и помощь внутри системы — это не гуманитарный жест, а мера с измеримым эффектом.

Авторы метаанализа по коморбидности пишут об этом прямо: различия в оценках риска между подростками и взрослыми указывают на нарастание сопутствующей патологии с возрастом, и это имеет значение и для клинического вмешательства, и для политики в области уголовного правосудия.

Отдельно стоит сказать о том, чего в этих данных нет. Они не дают оснований ни для смягчения ответственности, ни для ужесточения контроля: диагноз не является ни оправданием, ни признаком опасности. Он является указанием на то, что человеку нужна помощь, которую она не получил.

Как читать статьи на эту тему

Тема располагает к передёргиванию в обе стороны, и несколько признаков помогают отличить корректный текст.

• Проверьте направление вывода. «Среди заключённых больше людей с СДВГ» и «люди с СДВГ чаще совершают преступления» — разные утверждения.
• Посмотрите на способ оценки. Скрининг даёт более высокие цифры, чем диагностическое интервью; корректные тексты указывают, что именно использовалось.
• Ищите упоминание сопутствующих состояний. Текст, где СДВГ фигурирует изолированно, скорее всего упрощает.
• Отделяйте наблюдение от эксперимента. Регистровое исследование, пусть и с внутрииндивидуальным сравнением, не рандомизированное испытание.
• Насторожитесь от круглых чисел без интервалов. «Половина заключённых» без указания источника и доверительного интервала — признак пересказа пересказа.

Тем, кто разбирается в связке СДВГ и употребления веществ и в том, что с этим делать, адресована книга «СДВГ и зависимости».

Что стоит запомнить

Три утверждения, которые вместе дают верную картину.

В местах лишения свободы доля людей с СДВГ выше в разы — 25,5 % по диагностическим интервью, — но обратное неверно: подавляющее большинство людей с диагнозом никогда не сталкивается с уголовным преследованием. Связь идёт не через диагноз сам по себе, а через импульсивность, слабое влияние отдалённых последствий, накопленные неудачи и употребление веществ. И самое практичное: сравнение людей с самими собой в периоды приёма и без него показало снижение частоты правонарушений на 32 % у мужчин и 41 % у женщин — то есть речь идёт о состоянии, на которое можно повлиять, а не о свойстве, с которым остаётся смириться.

Коротко: главное

• Метаанализ 42 исследований: распространённость СДВГ в местах лишения свободы 25,5 % по интервью.
• Это пятикратное повышение в подростковых учреждениях (30,1 %) и десятикратное во взрослых (26,2 %).
• Значимых различий по полу и возрасту в этих оценках не найдено.
• Скрининговые оценки дают более высокие цифры, чем диагностические интервью.
• Обратный вывод неверен: большинство людей с СДВГ не сталкивается с уголовным преследованием.
• Метаанализ 18 исследований: у взрослых заключённых с СДВГ повышен риск всех рассмотренных расстройств.
• У подростков связи ограничивались расстройствами настроения: ОШ 1,89 (1,09–3,28).
• Шведское регистровое исследование охватило 25 656 человек с диагнозом и судимости 2006–2009 годов.
• Сравнение шло внутри одного человека: периоды приёма препаратов против периодов без приёма.
• В периоды приёма частота правонарушений была ниже на 32 % у мужчин и на 41 % у женщин.
• В анализах чувствительности у мужчин снижение оставалось в пределах 17–46 %.
• Авторы формулируют вывод осторожно: это наблюдательное исследование, а не рандомизированное.
• Механизмы связи — импульсивность, слабое влияние отдалённых последствий, накопленные неудачи, вещества.
• Почти все эти факторы поддаются вмешательству, если диагноз поставлен вовремя.
• Диагноз не является ни оправданием, ни признаком опасности — он указывает на неполученную помощь.

Частые вопросы

Источники

• Young S et al. A meta-analysis of the prevalence of attention deficit hyperactivity disorder in incarcerated populations. Psychol Med, 2015;45(2):247-58 — метаанализ 42 исследований: распространённость СДВГ в местах лишения свободы 25,5 %
• Young S et al. Co-morbid psychiatric disorders among incarcerated ADHD populations: a meta-analysis. Psychol Med, 2015;45(12):2499-510 — метаанализ 18 исследований: сопутствующие психиатрические расстройства у заключённых с СДВГ
• Lichtenstein P et al. Medication for attention deficit-hyperactivity disorder and criminality. N Engl J Med, 2012;367(21):2006-14 — шведские регистры, 25 656 человек: внутрииндивидуальное сравнение периодов приёма препаратов
• Faraone SV et al. The World Federation of ADHD International Consensus Statement: 208 Evidence-based conclusions about the disorder. Neurosci Biobehav Rev, 2021;128:789-818 — международный консенсус по СДВГ: рамка исходов и ведения

Материал носит справочный характер и не заменяет консультацию врача. Решения о диагностике и лечении принимаются очно и индивидуально.

Автор-редактор: Григорий Зиневич